1001 сайт в одном портале: я и мои друзья, журналисты, отвечаем за каждое своё слово.

Русский ад продается:

Москва

«Молодая гвардия»
«Библиоглобус»
«Москва» (на Тверской)

Санкт-Петербург:

СПБ ДК на Невском

Магазины России:

«Читай - город»
«Лабиринт»
«Буквоед»
Сеть «МДК»

 

Электронная книга

"Восстание Черноморского флота. Подвиг генерала Касатонова"

30/08/2019

– Послушай, Пенкин! Этот Тенюх, он кто?

В последние недели, Пенкин сблизился с Игорем Владимировичем, хотя Касатонов не любил политруков, а Пенкин – главный политрук Черноморского флота.

– Адмирал Тенюх, товарищ командующий, главком украинских военно-морских сил.

– Не валяй дурака, Саша... – добродушно улыбнулся Касатонов. – Напомни, кем Тенюх был месяц назад…

– Командир тральщика.

– Оперетта, слушай…

– Капитан III ранга.

– Ей-богу, оперетка!

Пенкин любил музыкальный театр, особенно – Татьяну Шмыгу и Герарда Васильева.

– Так точно, товарищ командующий! Баренкай, «Цыганский барон». Только Баренкай, как помню, знал, чей он сын!

– Вот ведь как… - Касатонов развел руками.

Он никогда не ругался, так воспитан. Давно, еще когда он служил лейтенантом на эсминце «Гневный», здесь, на Черноморском флоте, один из офицеров, капитан III ранга, ударил матроса.

Ударил за дело, но очень грубо, сначала дал по лицу, в зубы, потом добавил. Ногой в живот.

Капитан III ранга пошел под суд. Только до суда дело не дошло: он покончил с собой в тюремной камере гарнизонной гауптвахты.

Адмирал Игорь Касатонов не ругался даже тогда, когда нельзя было не ругаться.

Почему генерал-лейтенант Иван Бижан, бывший командир 17-го армейского корпуса, только что присягнул на верность Украине и Кравчуку, как Верховному главнокомандующему? Вслед за Бижаном, Украине присягнули еще пятнадцать генералов?

Хорошо: Бижан - местный, он родом из Винницы, Бандера и Василь Кук, правая рука Бандеры, командующий их Южным фронтом, для него - герои: Бижан несколько раз приглашал деда Василя отдохнуть на Иссык-Куле, где Бижан служил до перевода в Москву, в Генштаб.

Конечно, Кук должен отдохнуть, - а как же? Устал, поди, дед Василь, сменивший палача Шухевича, после страшного расстрела в Белогорще, на всех его должностях, после советских концлагерей! - Забыли, забыли украинские братья и сестры, что Шухевич получил из рук Гитлера два Железных креста. И имел в абвере звание обер-лейтенанта. Разве не Кук создал мастерскую (на самом деле - подпольный завод) по изготовлению ручных гранат и бомб с часовым механизмом. В кого летели его гранаты? Кого взрывали его бомбы?

Сейчас дед Василь - уважаемый человек, Герой Украины. Пламенный патриот и борец за независимость. А евреев и поляков, кто расстреливал - тысячами - на Западной Украине? Во Львове? Не батальон «Нахтигаль»? Не члены «Эйнзацгруппе С»? - Но Бижан не просто подружился с Куком, - сейчас, получив от Кравчука округ, Бижан пригласил деда Василя к себе в советники и помог издать ему «Степана Бандеру»!

А Морозов? Новый министр обороны? Русский человек, из Луганска, с русских земель на Украине, большая умница, отличный летчик, несколько боевых орденов… и он - вдруг… присягнул Украине…

Первым!

Как понять? Должность? Квартира, госдача?

Сегодня, 26-го февраля 1992-го года, рано утром, Касатонов получил приказ: срочно прибыть в Киев, на совещание к Кравчуку. Президент вызвал к себе всех командиров главных подразделений бывшей Советской армии, дислоцированных на территории нового государства, Украины: командующие трех военных округов, командующие воздушными армиями и, конечно, Касатонов – командующий Черноморским флотом.

В Киеве было очень тепло, везде лужи, снега нет, так… одни белые комочки…

Как же хорошо в Киеве, особенно на Днепре, когда греет солнышко! Оно ведь разное всегда, солнце, всегда-всегда, потому и земли под ним разные, и люди.

Как люди от солнца зависят! В Питере солнце - словно с камнем за «пазухой», себе на уме (точнее, за «пазухой» у него - ветры, дождь, непроглядные тучи). В Краснодаре - наоборот, солнце в Краснодаре нестерпимое, душное, так и хочется в тень, хотя и там, в тени, и там, в тени, нечем дышать. А в Киеве - замечательное солнце и прежде всего это солнце, его лучи, ласкают душу.

Солнце здесь именно для души, для сердца; когда в Киеве солнце, город расцветает, улыбается; жары нет, духоты нет, пыли нет, весь народ западает…

Кравчук важно восседал в центре широкого стола. Справа от него торжественно расположился Фокин, премьер Украины, рядом с Фокиным посадили Касатонова, а напротив Касатонова сел Морозов, министр.

Касатонов не хотел смотреть на Морозова, сразу отвернулся в сторону: предатель!

Они ведь были товарищи, Морозов и Касатонов, - вместе, вдвоем закатывались туда, где есть баня с хорошей парилкой, где можно вкусно, в обе щеки, поесть; соколиноглазый Морозов следил за фигурой, а Касатонов считал, что это - глупость.

– Каллас диеты в могилу свели, - говорил Касатонов. - Певицу великую…

Морозов издевался над Бижаном, над их с Куком дружбой. А присягнул - раньше всех; когда Кравчук устроил приватный прием в честь нового министра обороны и генералов, присягнувших Украине, дед Василь был там, в Конче-Заспе, самый главный гость!

Что за люди, а? Им можно верить?

Это они так за Европой тянутся?

Кравчук задумчиво игрался с пустым граненым стаканом. Совещание рабочее, минут на пятнадцать, не больше, но Кравчук был взволнован. Он терпеть не мог Касатонова и специально посадил перед ним Морозова: пусть орут друг на друга, не жалко, если без криков не обойтись, пусть сразу цепляются друг за друга, дуэль тем хороша, что стреляются двое, Кравчук сделает вид, что он - секундант, поймает момент и - дуэль оборвется!

Фокин чувствовал: Президент не в себе, и чтобы его как-то подбодрить, Фокин сразу взял слово и торжественно, как на параде, предложил Кравчуку сделать сообщение, «из-за которого мы все сейчас собрались…»

Кравчук был в костюме для малого выхода. Он тяжело подобрал живот, встал, но забыл поставить стакан:

– Объявляю... участникам совещания. Господа! Все Вооруженные Силы, находящиеся на территории Украины, с сегодняшнего дню пидкорятися новому... – здесь он красиво, по-актерски, сделал паузу, – новому... Верховному Главнокомандующему - Президенту Украины.

То есть, мне, - развел руками Кравчук, словно он очень стеснялся сейчас, что стал полководцем. Прямо здесь, на совещании. За этим столом.

– С ноля часов я... как Президент... - бормотал Кравчук, не расставаясь со стаканом, - принял на себя обязанности Верховного главнокомандующего Республики Украина.

Его речь больше походила на тост.

– Вы?.. – изумился Касатонов.

– Я, я, – подтвердил Кравчук. – Я! Как Президент.

И он торжественно уселся обратно в кресло.

Морозов хотел, было, зааплодировать, встать, но Фокин (вот опыт!) тут же поймал его вопросительный взгляд и крутанул головой: не надо, потом!

«Дом умалишенных», – подумал Касатонов.

Тишина была такой напряженной, будто в воздухе топор повис.

И все сейчас ждут, чья голова покатится первой.

Касатонов резко одернул мундир с тремя планками орденов:

– Разрешите, товарищ Президент? - он встал. - Российский Черноморский флот: более 800 боевых кораблей, личный состав - 92 тысячи человек. И все… мы, - выходит… - должны подчиниться сейчас Президенту другой страны, которой даже на карте нет?

Как вы себе это все представляете?

Касатонов очень хотел сказать что-то резкое, но резкие слова у него тоже не получались, застревали на языке. Если Касатонов сердился, он мог только развести руками, хотя все, кто знал Касатонова, сразу хватали: адмирал в гневе.

Касатонова тут же, не церемонясь, перебил Морозов:

– Разрешите, то... господин Верховный главнокомандующий? Адмирал Касатонов, вы не поняли! – отчеканил он. – Черноморский флот... с ноля часов... служит Украине. Отныне Верховный главнокомандующий – Президент Кравчук, Леонид Макарович, и министр обороны, генерал-полковник Морозов, то есть я... мы – ваши командиры.

И – главнокомандующий ВМС Украины, адмирал Тенюх. Не нравится, увольняйтесь!

«Жалеть не будем», - хотел сказать Морозов, но вместо этого повернулся к Тенеху:

– Игорь Иосифович! Встаньте, пожалуйста.

Бывшему капитану III ранга еще не успели пошить адмиральский мундир.

Оказалось, на Украине такие мундиры - не шьют, некому, нет мастерских. Пришлось заказывать в Москве, в ателье при Генеральном штабе. Ну что поделаешь, если киевские мастера плохо работали с золотой ниткой, а мундир главкома ВМФ Украины был с ног до головы прошит золотой ниткой.

Тенюх явился в штатском. Не мог же он прийти в форме капитана III ранга!

В качестве положительной паузы, Фокин с улыбкой обратился к Касатонову:

– Вы в курсе, адмирал, что 23 февраля, три дня назад, все сотрудники КГБ, его областных управлений и районных отделов, в первую голову - Крым, единогласно, все как один… все как один, адмирал, - повторил Фокин, повысив голос, - присягнули Украине? И ее Президенту? Господину Кравчуку, Леониду Макаровичу?

Касатонов изумился. Об этом он слышал впервые.

– Все, как один, Игорь Владимирович, – в третий раз повторил Фокин и победно посмотрел на всех, кто сидел за этим столом. – Ну, кроме, некоторых, может быть, личностей.

«А он не врет? - подумал Касатонов. - Красиво не соврать - историю не рассказать, - это не украинская поговорка?»

Рядом с Касатоновым, по правую руку, сидел Виктор Скоков, командующий Прикарпатским округом.

– Из-за квартир, ясное дело... – пробормотал он. - На квартирах прихватили. Всех портит квартирный вопрос!

Фокин обиделся, даже покраснел:

– Вашу ремарку, генерал-полковник, мы оставляем без комментариев… да, Леонид Макарович?

Он подобострастно смотрел на Кравчука.

А тот был как будто не в своей тарелке! Ну какой он полководец, в самом деле? Но Сталин был прав, Сталин думал прежде всего о себе: верить - никому нельзя, это глупо, вера и власть - вещи не совместные, армию надо подчинить себе самому, министр может предать лидера страны, в истории так было, есть и будет, зато сам лидер себя не предаст!

Фокин повернулся к Касатонову:

– Пока вы, Игорь Владимирович, летели из Москвы в Киев, Борис Николаевич и Леонид Макарович вдвоем… - Фокин высоко поднял указательный палец и еще раз, очень спокойно, с пальцем над головой, оглядел собравшихся, - вдвоем, господа… завершили процесс разрешения вашей, Игорь Владимирович, флотской судьбы.

Черноморский флот теперь наш… украинский!

Вы меня поняли, адмирал? Наш! Нэньки ридны!

Касатонов открыл рот. Сходу, как надо, - все ждали, что он скажет, - он ничего не мог сказать. Хотел, но не мог: он не понимал, что происходит. Пока он летел в Киев, Ельцин что? Подарил черноморский флот Украине?

«Ни хера себе подарочек?» - подумал Касатонов, но его опять подвел язык: ну не умел он ругаться, а как… как перевести этот вопрос с матерного на русский, он даже не сразу понял.

Потом Касатонов удивится. В эту минуту он мог бы схватить инфаркт. Но Касатонов был сейчас до такой степени ошарашен, что ему было не до инфаркта.

– Как... украинский? – выдавил он, наконец. – Кто это сказал, товарищ Председатель Совета министров? Из каких директив это следует?

Фокин с ухмылкой смотрел на адмирала.

– Из заявления Президента Украины.

– Но... – Касатонов раскрыл лежавшую перед ним папку и достал из нее какой-то листочек, – уважаемый Президент Украины, Леонид Макарович, выступал, по случаю, этим летом в Севастополе, в Доме офицеров. И дословно, товарищи, сказал следующее. Я зачитаю?

– Не треба читати... – отмахнулся Кравчук. – Не треба… - повторил он. - Вы… не хвилюйтесь тут, адмирал…

Касатонов хорошо знал украинский.

– Да как же не беспокоиться? – удивился он. – Мы ж вам тогда поверили, Леонид Макарович! «Украина... – читал Касатонов, громко выговаривая все ключевые слова, - выступает за то, чтобы

у нас было бы общее оборонное пространство военно-стратегического характера. То есть, все военно-стратегические силы... – все, Леонид Макарович, говорили вы, должны быть коллективными и управляться из единого центра: министерства обороны и Генерального штаба. Концепция строительства Вооруженных Сил, которую я... – вы, Леонид Макарович, – грозно напоминал Касатонов, - …я предлагаю, – это вы… вы предложили, товарищ Президент, – состоит в том, что военно-стратегические силы не принадлежат отдельным республикам, а управляются министерством обороны из Москвы…»

За столом было тихо, как на поминках, - развал армии, все его последствия, не только для людей, но и для техники, значит - тоже для людей, всю опасность развала (и какой армии! Советской!) не возможно знать заранее, наперед, не возможно просчитать.

Касатонов говорил о том, о чем другие, тот же Морозов, даже думать боялись; каждый думал сейчас о своем, но тяжело было всем, даже Кравчуку.

– «Общее оборонное пространство», Леонид Макарович…

– И что из этого? – не выдержал Морозов. - Я не понимаю!

– А то, Константин Петрович, - повернулся Касатонов, сверкая глазами, - что товарищ Кравчук... Леонид Макарович... ясно сказал: «Мы не претендуем на руководство ядерными, ракетными и другими стратегическими войсками, расположенными на территории Украины».

– А здесь есть хоть одно слово про Черноморский флот?

Касатонов рассвирепел:

– А как же! «...И другими…» - сказано: «и другими стратегическими войсками»!

Разве, Константин Петрович, Черноморский флот, 833 корабля, 28 подводных лодок, - чеканил он, - 2 противолодочных крейсера, 6 ракетных крейсеров и больших противолодочных кораблей I ранга, а также эсминцев, тральщик, 59 десантных кораблей, 400 единиц морской авиации, дивизия береговой обороны, десятки бригад и дивизионов, средиземноморская, индийская и атлантические эскадры – это... не стратегические войска?

Чего вы молчите?! С ракетами Челомея на борту! Мы же за ночь можем оказаться где угодно, в любой точке Мраморного, Средиземного, Эгейского морей и в других водных территориях нашей операционной зоны. Мы можем моментально выйти в любой океан. Хочу напомнить: на всех древних картах, Черное море называлось «русским»!

– Здесь все знают географию, Игорь Владимирович! - оборвал его Фокин.

Он то и дело поглядывал на Кравчука, не понимая, почему он не закроет совещание и не оборвет весь этот базарный гвалт.

Кравчук как уснул. Он задумчиво крутил стакан, намертво уставившись в одну точку.

Слова о ракетах Челомея его напугали. В «Укрэнерго» разбежались все специалисты, все до единого, некому следить за Чернобылем. А кто будет следить за ракетами? Тенюх, что ли?

Слова Фокина остановили Касатонова. Он привык - жизнь приучила - уважать любое начальство, тем более - Председателя Совета министров.

– Понимаю, понимаю, уважаемый Витольд Павлович! - поговорил Касатонов смирным голосом. - Но разве Украина сможет дополнительно прокормить сейчас 100 тысяч моряков? И обеспечить всем надлежащую боевую подготовку?

Тенюх ехидно засмеялся:

– Ваш Генштаб, адмирал, сегодня, с ноля часов, списал Черноморский флот и Балтийский флот со всех своих счетов.

– Как?

– Так! И снял Черноморский флот со всех видов довольствия.

Генералы подняли головы.

– А Прикарпатский округ? - насторожился Скоков.

– Это доложит министр обороны.

Касатонов растерянно смотрел на Кравчука.

– Первый раз слышу!

– А вы, адмирал, чаще в Киев прилетайте, – ухмыльнулся Кравчук.

Он тоже, кажется, понял, что надо закругляться.

– Я такой директивы не получал, – твердо отрезал Касатонов.

– Сегодня получите, – заверил Кравчук. – С Борисом Николаевичем все эти вопросы давно согласованы.

– Как согласованы?.. – оторопел Касатонов. – Когда?

– В Беловежской пуще, адмирал.

– А округа?

– И округа. Все отходит Украине, адмирал, вся армия, - Кравчук, наконец, проснулся и обрел уверенность. - Все округа сняты сегодня с довольствия. Пока мы с вами лясы точим, в войсках начался обед. За счет министерства обороны Украины, хочу заметить.

– И мы, коллеги, как видите, нашли деньги, - улыбался Фокин. - Я думаю, Леонид Макарович… - искал он поддержки у Президента, коллеги понимают: слово за ними, присягу надо принять немедленно. На верность Украине.

Чтоб без ужина не остаться… - шутливо добавил он.

Кравчук встал.

– Еще раз говорю, господа: все войска пидкорятися Украине. Уже пидкорятися. - подчеркнул он.

– 700 тысяч человек? - воскликнул Скоков.

– Конечно! – подтвердил Фокин. – И я еще раз, уже настойчиво, предлагаю вам, господа генералы и адмиралы, немедленно вернуться в войска и присягнуть Украине.

– Но у нас нет такой директивы из Генштаба! – растерялся Касатонов. – Мы не можем верить вам на слово!..

Самодовольный Кравчук смотрел на него с глубоким презрением.

– Зачем же на слово?.. – удивился Кравчук. – Позвоните в Кремль и спросите у Бориса Николаевича! Дать вам телефончик?

 

***

 

Поверить, что Ельцин, находясь в здравом уме и твердой памяти, может в один день, ни с кем не советуясь, подарить... непонятно кому… более двух тысяч самолетов и почти тысячу кораблей, базы Черноморского флота: в Измаиле, Одессе, Донузлаве, Феодосии, Симферополе, Поти, Очакове, Херсоне, Балаклаве и, конечно, Севастополь, - нет, в это поверить было совершенно невозможно!

Кроме адмиралов, генералов, офицеров и рядовых бойцов, это же десятки тысяч гражданских лиц, это семьи моряков, огромная инфраструктура, включавшая в себя школы, театры, магазины, дома культуры, автобазы, склады, ремонтные заводы, среди них и такие уникальные, как в Балаклаве, где чинились подводные лодки.

Имущество - на триллионы; Севастополь никогда не входил, кстати, в состав Украины, Кравчук и Фокин сейчас просто украли Севастополь, сделали его украинским, хотя у Севастополя всегда был «особый статус»; он финансировался отдельной строкой из всесоюзного бюджета

А среди боевой авиации, ставшей - вдруг - собственностью Украины, были «Белые лебеди», двадцать новеньких машин, лучших в мире бомбардировщиков, гениальное детище Андрея Туполева, его КБ, - лучших в мире!1

– Присядьте, адмирал, – предложил Фокин, но Касатонов не дал себя остановить, всем своим видом показывая, что его доклад не закончен.

– По соглашению в Беловежской пуще, товарищи, - напоминал он, - у нас единая армия. Во главе с маршалом авиации Шапошниковым. У России нет пока своей армии. Командующий есть - генерал Грачев, но самой армии нет, ее правовая база не определена.

На новогоднем приеме в Кремле, Президент Ельцин заявил: все военно-морские базы на Балтике Россия берет в аренду. «А Украина и товарищ Кравчук, – говорил Борис Николаевич, – это близкие нам люди, с ними проблем не будет…»

– Да вы не правильно все понимаете… – мягко улыбнулся Фокин.

– Неправильно?!

– Все войска, находившиеся в момент Беловежского соглашения на территории Украины, теперь украинские.

И вот тут Касатонов взорвался:

– Но это национальное унижение! Россия – правопреемник СССР. Переприсягание невозможно. Такого еще не было... в истории человечества!

– Не было, значит, будет! – весело сказал Кравчук, вставая из-за стола.

– Мы все правопреемники, адмирал! - вторил скороговоркой Фокин. - Россия, Украина и Беларусь. Трое нас, - ясно?

Тенюх хохотнул, не сдержался, славяне любят, когда «на троих», но Морозов так на него посмотрел, что Тенюх чуть не свалился под стол.

– Все ясно… - вздохнул Скоков. - Армия как яблоко, которое все хотят надкусить.

Кравчук гордо стоял в центре, опираясь руками на стол.

– Решение принято, господа, совещание закончено.

– Как закончено? – обомлел Касатонов. – Все?

– А что еще?.. – удивился Морозов. – Приказываю соединениям принять присягу в течение 48 часов.

– Те, кто не подчинился? - спросил генерал Чечеватов.

– Те, кто не подчинился, должны покинуть территорию Украины в 24 часа, - сказал Фокин.

– А квартиры? - удивился Скоков.

– Отходят в пользу государства, - усмехнулся Фокин. – Республики Украина.

Все сидели, как оглоушенные. Кравчук по-прежнему стоял в центре стола, но он тоже не уходил, ожидая неповиновения.

– 31 декабря, товарищи, - тихо начал Касатонов, - один из наших «сторожевиков» решил присягнуть Украине. Но моряки растерялись. Никто из них не знал, как им правильно повесить украинский флаг, какой цвет должен быть сверху, какой снизу, желтый или синий?

Кравчук усмехнулся:

– Хочу напамятати, адмирал! Летом 72% твоих моряков прогутарили в Крыму за незалежность Украины. Было? - Кравчук таращился на Касатонова, как перезрелая девка на с неба упавшего жениха.

– Было, товарищ Президент.

– Вот! Ты помнишь подсумки голусования, адмирал? Хорошая получилась цифирь. Любо, як гутарят казаки!

Касатонов снова кивнул:

– 48% за вас, Леонид Макарович.

– О! - Кравчук выставил палец. - О! То ж вэрно! 50 тысяч твоих моряков. Плюсани, адмирал, еще цивильних... - да?

– С гражданскими больше, - согласился Игорь Владимирович.

– Так шо, – победно возвысил голос Кравчук, – нихто не виднимэ у черноморского народу право служити там, де вин хоче… - ясно?

А о завтрашнем дне, адмирал, – Кравчук резко перешел на русский, – мне сейчас думать некогда. Сейчас мне и сегодняшнего дня – по гланды. Понятно говорю?

Скоков встал из-за стола.

– Разрешите анекдот, товарищ Президент?

– Шо?.. – не понял Кравчук.

– Анекдот.

– Анекдот?

– Ну да, анекдот…

– Приличный? – насторожился Фокин.

– Очень даже приличный. Призывает Бог мужика. Говорит: «Мужик, у тебя неделя. Выбирай, куда хочешь? В рай или в ад?»

Мужик поскреб в затылке:

– Давай, – говорит, – в ад!

Кравчук насторожился:

– И шо?

Он всегда, еще с ЦК КП Украины, боялся анекдотов.

– В ад так в ад, а в аду – шалман: пьянки-гулянки, горилка, гармонь…

Через неделю мужик говорит: «Бог, я хочу в аду остаться!»

– «Хорошо, – говорит Бог, – живи!»

Спускается мужик в ад, а там - черте что! Колеса огненные, земля ходуном ходит, все, как Дант, короче, описал.

– Шо описал? - не понял Кравчук.

– Муки! Муки, Леонид Макарович.

Мужик рванул обратно к Богу:

– А где ж, – говорит, – девки, гармонь и горилка? Куда делись?!

«Э, милый, – отвечает Бог. – Не путай, пожалуйста, туризм и эмиграцию…»

Кравчук не довольно очнулся.

– Все?

– Все, Леонид Макарович!

– Ну и до побачения, коллеги! Спасибо, шо посмишили... – бросил он и направился к выходу.

– Подождите, Леонид Макарович! - вскочил Касатонов. - Черноморский флот - это 48 национальностей! Москвичи, ленинградцы, дальневосточники... есть, товарищи, даже табасаранцы и кароины…

Здесь, в Киеве, кто-нибудь слышал о кароинах?

Кравчук обернулся:

– Кароины?

– Ведь сейчас все разбегутся!

– И пущай бегут, адмирал. Новых наберем. У нас хлопцев нет, что ли?!

– Откуда? – изумился Касатонов. – Все училища в России! Из деревень будем брать? Станиц? Хуторов?! Моряк - это ж призвание!..

– И из деревень возьмем, – отрезал Кравчук. – Я сам с хутора, шоб ты знал…

Кравчук так хлопнул дверью, что на стене дернулся, чуть не упал, большой портрет Горбачева.

Вздрогнув от удара, все невольно смотрели на Горбачева.

«Надо же, не сняли… - подумал Касатонов. - Забыли, наверное, не до Горбачева сейчас!»

Штаб Киевского военного округа, которым командовал генерал-полковник Чечеватов, был в двух минутах езды. Касатонов был как в лихорадке, - потерять Черноморский флот! И как? Где?

Не в бою, не в море, а в Беловежской пуще, в двух шагах от Брестской крепости; если б Брестская крепость знала, что пройдет ровно полвека и та страна, за которую здесь, в Бресте, люди стояли насмерть, именно так, насмерть, до последнего патрона, истекая кровью, - если б Брестская крепость и ее командир, майор Гаврилов, великий воин, если бы они знали, что приедут трое и за несколько минут раскидают всю Советскую Армию, миллионы людей по разным странам, как бы они воевали? так же? до последнего патрона и последней капли крови?

Отец Касатонова, Герой Советского Союза Владимир Касатонов, в середине 50-ых тоже, как его сын сейчас, командовал Черноморским флотом. Не меньше, чем отцом, легендарным флотоводцем, Игорь Владимирович гордился своим дедом, Афанасием Касатоновым: в Первую мировую, Афанасий Степанович стал полным Георгиевским кавалером.

Касатонов бросился в штаб Киевского военного округа, чтобы позвонить Ельцину. Но первый звонок, естественно, командиру - маршалу Шапошникову.

– Товарищ министр! У телефона командующий Черноморским флотом Касатонов. Докладываю: нахожусь в Киеве, на совещании у Президента Кравчука и не понимаю, что происходит.

Шапошников тяжело, как-то уныло молчал в трубку.

Послал же Господь министра обороны!

– Прошу объяснить, товарищ министр, что сейчас происходит? Вверенный мне Черноморский флот - на грани восстания.

Шапошников вздохнул:

– Не надо... восстания, Игорь…

– А что мне сказать морякам? - закричал Касатонов. - Что у них теперь... другая Родина? И Генштаб будет на берегу Днепра?!

Никогда, никогда в жизни он не повышал голос, никогда. В первый раз кричал. И на кого? На своего начальника, министра.

Шапошников молчал. Сопел в трубку и молчал, будто умер.

– Почему тогда Украина, а не Грузия? - напирал Касатонов. - Или Турция? Она тоже считает Черное море своим!

Связь была чудовищной, сплошная трескотня.

– Алло! Товарищ министр! Вы меня слышите?!

– Слышу.

– Какой будет приказ?

– Приказ, - переспросил Шапошников. - Приказ такой: держись, Игорь! – и он повесил трубку.

Рядом стоял Скоков, его руки дрожали. Он сразу послал адьютанта за коньяком, но в этом штабе, у Чечеватова, такие адьютанты, их как за смертью посылать.

– Ну что? - тихо спросил Скоков.

– Сдали, Витя…

– Сдали?

– Сдали.

– А Ельцин?

– Так он и сдал! Политическое решение... похоже… есть.

– Я слышал, Шапошников еще утром рапорт подал…

– Ну да, - усмехнулся Касатонов. – Кощей думал, он бессмертный. Пока не встретил гопников!

– Хороши гопники…

– Что делать?

– Россию спасать, Витя. А что еще остается?

Командующий военно-морскими силами СНГ, адмирал Чернавин, к телефону не подошел, сказался больным: сильная мигрень.

…А все началось, между прочим, с Аяза Муталибова. В октябре 91-го Муталибов объявил, что он, Президент Азербайджана, принимает на себя обязанности Верховного главнокомандующего своей страны, значит все части Советской армии, находящиеся в Азербайджане, с этого дня подчиняются ему одному.

Горбачев промолчал. Раз Горбачев молчит, Шапошников, естественно, тоже промолчал.

Раз молчат Горбачев и Шапошников, тут же подсуетился Снегур, Президент Молдовы. Все имущество Советской Армии, вся техника и – самое главное – все склады с боеприпасами, находящиеся в Приднестровье, самые крупные (после Калининграда) и, соответственно, самые опасные в Европе, отныне принадлежат Молдове.

Как и Муталибов, Президент Молдовы тоже объявил себя Верховным главнокомандующим.

Портные в Москве срочно пошили ему белый маршальский мундир. Точь-в-точь как у Сталина.

И завертелось! Если всё в разносе и все молчат, если можно делать все, что угодно (например - разгонять военные округа), Гамсахурдиа, что ж церемониться, разогнал (за три дня!) Закавказский военный округ. Всю технику Президент Грузии тут же отправил на металлолом: ракетно-зенитные комплексы, их в Грузии было больше ста, бронетранспортеры и (невероятно, но факт) всю военную авиацию, более 200 самолетов – две воздушные армии!

Грузии не нужны самолеты. Грузии нужен алюминий.

Зачем?

Как зачем?

Что б самолеты продать, в Турцию, например, это ж возиться надо, геморрой, а алюминий уходит влет. Кто-то подсказал Грачеву: если преподнести сейчас Гамсахурдии (в знак нерушимой дружбы России и Грузии) две-три сотни танков, то на таком «подарке» (читай – сделке) можно неплохо заработать.

Всем сторонам. Грузии и России. В переводы на русский язык - и Гамсахурдиа, и Грачеву!

Не может же министр обороны жить только на свою зарплату. И премии. Разве это правильно?

Если уж «выписывать» себе премии, то по уму! Грачев кинулся к Ельцину. Лучший подарок для Грузии? Танки! Подарим танки и Грузия будет нашей! - Пребывая в эйфории от победы над Горбачевым и над (!) всеми, даже Бушем, от беловежья, Ельцин повелся. И действительно одарил Гамсахурдиа, «родную Грузию», как говорил Грачев, своим царским вниманием: 235 новейших танков в подарок, по цене один миллион долларов за штуку; Гамсахурдиа тут же отправил их в Рустави на переплавку.

Сделка (это была именно сделка) проходила под контролем порученца начальника Генерального штаба Вооруженных Сил России, полковника Мэлса Бекбосынова.

Полковник не растерялся и присвоил себе львиную долю доходов Грачева: купил в Каннах (для себя, супруги и детей, один из них погибнет при совершенно загадочных обстоятельствах) роскошную виллу.

Каждый платил по-своему. Грачев выгонит Бекбосынова, но тот с удовольствием уйдет в доходный криминал: поставки (через Казахстан и Омск) в Москву и Московскую область афганского героина.

Чтобы легализовать себя в Афганистане, бывшему полковнику Генерального штаба придется - по подложному паспорту - взять себе в жены (паспорт-то подложный!) дочку местного басмача.

После истории с танками, продажа российской военной техники встает на широкую ногу. Особенно отличился адмирал Игорь Махонин. - Смешной, неуклюжий, сердечный, Махонин был очень похож на лесника из какой-какой-нибудь глубинки, или крестьянина, всю жизнь пахавшего землю, - но ум у него был действительно крестьянский; Махонин торговал всем, чем придется. Пустил в ход простынки и одеяла, на которых в кубриках спали моряки. В Москве, на барахолках, вдруг появились - в огромном количестве - простынки, с черной печатью: «Балтийский флот».

Это Махонин! Его работа!

А уж тем более, техника: Махонин искал, как умел, бизнесменов, которым можно было бы - под видом металлолома - продать не только подводные лодки, но и, например, авианесущие крейсеры - «Минск» и «Новороссийск».

Повезло, - если наши атомные ледоколы, «Ленин» и «Пятьдесят лет Октябрьской революции» тут же купили (как металлолом, «на гвозди») американцы, 2 то «Минск» и «Новороссийск» отправились в Пусан. Якобы - на переплавку!

Санкционировали: министр обороны, главком ВМФ; на «ликвидационном акте» стояли подписи аж двенадцати адмиралов!

А теперь - самое страшное. И - невероятное. (Уголовного дела не было, разумеется, - об уголовном деле никто, даже, не заикался, только хабаровский журналист Борис Резник, но кто его слушал; все делалось для того, чтобы дискредитировать журналистов, чтобы журналисты не мешали бы воровать.) Вторичный «черный металл», те же американцы, в ту же Южную Корею, продают в два раза дороже, чем Россия продавала Сеулу «Минск» и «Новороссийск».

От приморских таможенников требовалось: а) поставить печать и б) расписаться в «ликвидационной ведомости». К кораблям их не подпускали, - да, «Минск» и «Новороссийск» стоят у пирса абсолютно пустые, с них снято все вооружение, но досмотр кораблей, объясняли местные чекисты местным таможенникам, все равно предполагает «допуск», самый высокий, категория – «государственная тайна», это закон и его - никто не отменял.

Чекисты разводили руками.

Поставить печать без досмотра кораблей.

И один из таможенников, Александр Попов, заподозрил неладное.

Великая советская школа, школа патриотизма: что-то здесь не так!

Саша Попов рисковал всем. Рисковал жизнью. Понимал он, на кого поднимает руку? А журналист Борис Резник понимал, на кого он - в своих статьях - поднимает руку?

В том-то и дело: все всё хорошо понимали. Саша Попов напялил на себя взятый по случаю водолазный костюм и ночью, тайком от всех, главное - тайком от начальства, забрался, как акробат, на нижнюю палубу крейсера «Новороссийск», хотя сам крейсер – громадина, величиной с девятиэтажный дом.

И там, на палубе крейсера «Новороссийск», стоявшего, якобы, без всякого оружия, находились:

а) радиолокационные станции для обнаружения цели – новейшее оружие, проходившее под грифом «совершенно секретно»;

б) автоматизированная система средств противолодочной и противовоздушной обороны, американцы (прежде всего американцы) охотились за ней с середины 80-х, да без толку. На многих приборах – заводская смазка, их специально – только что – доставили на «Новороссийск»;

в) навигационные комплексы ПВО и... – сотни единиц военной техники.

Как сказал потом начальник контр-разведки Тихоокеанского флота, контр-адмирал Угрюмов, общая сумма секретной техники, которую злоумышленники (Угрюмов говорил: «злоумышленники») предполагалось украсть - 2,5 миллиарда долларов.

Сразу после этой пресс-конференции, Угрюмов застрелился.

Судьбы, человеческие судьбы, - что мы о них знаем на самом деле?

Доложили Ельцину. Он приказал разобраться. Приказал - и тут же забыл о собственном приказе. Ельцин никогда не контролировал их выполнение, - некогда! Как суперсекретная военная техника, все наши новейшие разработки, оказалась на борту «Минска» и «Новороссийска», никто не мог объяснить. Виновных не нашли. Каждый из двенадцати флотоводцев, подписавших «ликвидационную ведомость», тут же заявил, что был «введен в заблуждение».

Те господа, кто «ввел в заблуждение», уходили из жизни один за другим…

…В тот же день, 26-го, вечером, Касатонов вылетел в Севастополь.

Каждые полчаса Касатонов звонил по спецкоммутатору Ельцину, и всякий раз дежурный уныло отвечал: Президент вне связи, Президент вне связи…

Пьет, что ли? Или Кравчук все сказал за двоих?

Флагман Черноморского флота, крейсер «Москва», нуждался в ремонте. Касатонов шесть раз отправлял в Москву докладные, и шесть раз (шесть!) получал один и тот же ответ: денег нет, подождите!

Больше всех волновался Пенкин. Если флот, весь флот видит (как не видеть?), в каком состоянии находятся сейчас его корабли, это не может не сказываться на боевом духе.

А тут еще - Украина с присягой! Удивительно, как офицеры флота не просят об отставке пачкой рапортов?

Море отливалось металлическим блеском. Даже здесь, в гавани, было неспокойно: шторм - семь баллов, но, синоптики обещают, к ночи море успокоится, ветер - уже стихает.

Пенкин и Касатонов медленно шли по палубе «Москвы». Если по ветрам, Черное море страшнее, чем весь Тихий океан. Он потому и Тихий, этот океан, что быстро приходит в себя.

Ветер стих, и океан - тоже стих, ему надо несколько минут, чтобы полностью успокоиться. А вот если Черное море разыгралось… стих ветер или не стих, ему уже без разницы, если «чернила» расколыхались, они только к утру остановятся, Черное море - это русский характер; где это видано, чтобы русские люди, если задеты их корни, их честь и достоинство, успокоились бы, как Тихий океан, за пять минут?

Касатонов не говорил Пекину о совещании у Кравчука. А что тут говорить? Что министр Шапошников и главком Чернавин - негодяи? Не по зубам им эта ситуация, совсем не по зубам, слабаки, но рапорт об отставке Чернавин так и не подал, по-прежнему, сдавая флоты, хочет служить родине, только не понятно какой, может он тоже, сдуру, присягнул на верность Киеву, а Шапошников, переживший предынфарктное состояние, подал рапорт только сейчас…

– …Тенюх – это же вообще ни о чем, товарищ командующей, – рассуждал Пенкин. - Днепровская флотилия? Сильный флот. Как армия в Сан-Марино!

Крейсер «Москва» ходил под флагом адмирала Касатонова.

– А в Сан-Марино есть армия? - удивился Игорь Владимирович.

– 80 человек, товарищ командующий! При желании их может захватить лю

Читайте также

"Сашка"

05/09/2019

Фото: соцсети

Курган – город мрачный. Это не соседний Челябинск и не соседний Омск. И в Челябинске, и в Омске повеселее, конечно; там, где много людей, дышится по-другому, там всегда легче, хотя здесь, на этих землях, живут не только русские, но и казахи, мрачные казахи – люди, не созданные для веселья.

Борис Раушенбах

05/09/2019

"Политические негодяи надеются, что книгу Караулова никто не прочитает. Если люди ее прочитают, политическим негодяям - конец."

Даниил Гранин

05/09/2019

"Из «Русского ада» родится новая Россия. Ради этого он и написан."

Чингиз Айтматов

05/09/2019

"Сразу надо приготовиться к тому, что эту книгу придётся прочесть несколько раз."

"Один день из жизни Иннокентия Смоктуновского"

30/08/2019

Global Look Press/ Юрий Пилипенко

Озвучку он ненавидел. А кто из актеров любит озвучку? Год прошел, если не два, ты уже плохо помнишь (или совсем не помнишь), что год назад или два года назад было там, на съемках, ведь русское актерство – всегда с душой, а там, где душа, там самозабвение.

Сергей Филатов

15/08/2019

Перед вами, уважаемый читатель, книга о драматических (в чем-то и трагических) событиях жизни нашей страны в конце XX столетия – самого кровавого столетия истории России.

Юрий Кублановский


Вернувшись с Запада, А.И. Солженицын написал мне в середине 90-х (мы чаще переписывались, чем встречались) о том, что вместо Красного колеса по России теперь покатилось Колесо желтое и оно в конце концов может принести стране и народу урон не меньший.

Лев Аннинский


Передавалась эта оторопь и мне, когда я читал «Русский ад» – первое издание исторической эпопеи Караулова, сделавшее его самым скандально-ярким публицистом ранних перестроечных лет. И все же я не мог и теперь не могу принять такое название.

Сергей Филатов


Перед вами, уважаемый читатель, книга о драматических (в чем-то и трагических) событиях жизни нашей страны в конце XX столетия – самого кровавого столетия истории России.

Подписаться на эксклюзив

Подпишитесь на нашу рассылку и вы всегда будете в курсе событий еще до того, как это станет известно в СМИ

Подписаться