1001 сайт в одном портале: я и мои друзья, журналисты, отвечаем за каждое своё слово.

Новости.
Важные. Очень важные.
И - разные!

Фото: pinterest.com
Фото: pinterest.com

Арсен Мартиросян: Обмен посланиями между Сталиным и Гитлером (окончание)

27/08/2020

Так уж случилось, что летом этого года своего апогея достиг нешуточный спор между историками и журналистами на тему о том – имел ли место в истории обмен посланиями между Сталиным и Гитлером или нет.

Окончание. Начало статьи читайте по ссылке.

А теперь о главном, начало сути которого положил Е.Ю. Спицын, особо подчеркнувший в своем интервью «Красному радио» после перечисления всех этих фактов, что фактически получилось не просто появление, распространение и муссирование фальшивки.

Продолжая его абсолютно закономерную мысль есть все основания категорически утверждать, что весь ход событий, связанный с появлением, распространением, утверждением (включая и так называемое «самоутверждение») как бы по кругу (каждый новый автор, решивший поучаствовать в распространении этой фальшивки, ссылается на предыдущего), «путешествием» за океан и обратно с такими же ссылками, вольным или невольным «освящением» этой версии очень большими и авторитетными именами и возведением едва ли не в непреложную, не могущую быть подвергнутой сомнению аксиому действительно очень смахивает на долго играющую операцию по оказанию всепроникающего крайне негативного влияния на историческое сознание нашего общества.

А что в результате получилось-то? Все началось с утверждения Маршала Советского Союза Г.К. Жукова, неизвестно откуда взявшего эту якобы имевшую место историю об обмене посланиями между Гитлером и Сталиным и тем более неизвестно по каким причинам озвучившего ее разным лицам в разных же, не стыкуемых между собой вариациях, а завершилось все это фактически выступлением Маршала Советского Союза Д.Т. Язова, да еще и с неоднократными якобы подтверждениями как из-за рубежа, так и, вежливо говоря, не совсем уместными (в силу явного отсутствия критического подхода) «творениями» отдельных мало вменяемых историков-аутсайдеров, а также публицистическими «трудами» очень авторитетных историков уровня не менее докторов исторических и политических наук, публикациями в уважаемых и очень авторитетных газетах, и т.д., и т.п.

Проще говоря, многолетняя и без преувеличения оригинальная как по замыслу, так и по технологии осуществления (главным образом, чужими руками, то есть преимущественно руками наших же историков и писателей) операция по внедрению в историческое сознание нашего общества и вообще историков Второй мировой войны и Великой Отечественной войны крайне негативного свойства фальшивки, увы, практически достигла своей цели.

И только сейчас волею случая и стечения благоприятных обстоятельств возникшая потребность в публичном проведении детального разбирательства как бы дает шанс, наконец-то, поставить точку в распространении этой якобы имевшей место истории. Хотя и сам факт этой точки еще предстоит довести до сведения широких читательских и зрительских аудиторий.

Казалось бы, на этом можно было бы и завершить это краткое аналитическое исследование. Увы. И рад бы ограничиться всем изложенным выше, тем более таким выводом, да вот никак не дает покоя некоторая незавершенность ответов на ранее поставленные вопросы. Помните: 1. Кто первым выпустил на панель исторических версий эту якобы историю о якобы имевшем место обмене посланиями между Сталиным и Гитлером? 2. Зачем выпустили эту версию гулять по историческим весям?

Почему, по мнению автора, получилась некоторая незавершенность ответов на эти вопросы? Ведь о том, с чего и с кого все началось было четко указано. Так, да не так. Помните, при цитировании варианта Симонова в скобках было дополнение, в отношении которого была высказана просьба запомнить его, ибо далее пригодится. Так вот, дело в том, что первичный вариант рассказа Жукова Симонову был увязан с началом января 1941 г. Но этого физически не могло произойти по очень простой причине.

В начале января 1941 г. Г.К. Жуков был еще командующим Киевским особым военным округом (КОВО). На должность начальника Генерального штаба он был назначен только в середине января 1941 г. – Постановление от 14 января 1941 г. № 92/сс Совета Народных Комиссаров СССР «О назначении начальником Генерального штаба и заместителем наркома обороны генерала армии Жукова Георгия Константиновича», которому в этот же день предшествовало Постановление Политбюро ЦК ВКП (б) «О начальнике Генерального штаба и командующих военными округами» аналогичного содержания.

А теперь, соблюдая полное спокойствие, попытайтесь хотя бы самим себе честно ответить на один простой вопрос. Возможна ли была в те времена такая ситуация, чтобы еще не назначенному на должность начальника ГШ генералу, пока еще являющемуся только командующим КОВО, Сталин в начале января рассказал бы один из высших государственных секретов, если, конечно, этот, с позволения сказать, секрет, то бишь обмен посланиями между Сталиным и Гитлером, имел место быть в реальной истории.

Ответ у всех нормальных людей будет один – нет, такого просто быть не могло. И это абсолютно верно. Потому что в то время Жуков еще не заслужил такого доверия, чтобы информировать его по таким вопросам, не

говоря уже о том, что у Сталина вообще не было привычки по крупнейшим политическим вопросам информировать высшее военное командование. Вопросы высшей международной политики обсуждались только на Политбюро, причем, как правило, сначала Сталин и Молотов между собой обсуждали тот или иной вопрос, а затем выносили его на заседание Политбюро. И далее обычно это делалось (и делается поныне) постфактум – «в связи с такими политическими обстоятельствами Вам поручается то-то и то-то…».

Оно не могло быть еще и потому, что в варианте «в начале января 1941 года» Жуков излагал якобы имевший место вариант якобы июньского письма Гитлера!? А это уже не лезло ни в какие ворота! Поэтому явно была дана команда (только вот непонятно, кто этим дирижировал, но ясно только одно – кто-то, увы, из ЦК КПСС) подкорректировать рассказ Жукова, и Симонов перевел эту команду в вариант «в начале 1941 года».

Непонятно также и то, почему не рискнули тогда же, в середине 60-х гг. прошлого столетия использовать все это. Точнее, частично понятно – еще были живы люди, которые могли, что называется, на корню разнести в пух и прах подобные рассказы. Да и Константин Симонов был весьма понятливым человеком – ведь не зря же эти данные оказались только в его посмертной книге …

Однако тот факт, что, излагая два варианта «в начале января 1941 г.» и «в начале 1941 г.», Г.К. Жуков случайно или не случайно, что абсолютно неважно, проговорился, изложив в обоих случаях якобы содержание якобы имевшего место июньского письма Гитлера Сталину – а ведь это чистейшей воды нонсенс, ибо якобы по состоянию на начало января или даже просто на начало 1941 года излагать то, что якобы было якобы в июньском письме Гитлера, для этого надо было иметь при себе как минимум одного Нострадамуса, ибо маршал таким даром предвидения не обладал - показывает, что тот (или те), кто дирижировал (дирижировали) постановкой этой фальшивой пьесы, явно хотели привязать эту и без того откровенно неадекватную реалиям того времени и подлинному характеру Сталина как государственного деятеля якобы имевшую место историю к чему-то конкретному из истории внешней политики и дипломатии СССР того времени.

Такое подозрение резко усилится, если принять во внимание вариант Безыменского, в котором вся эта история откровенно перенесена на июнь. Но более всего, что вся эта и без того откровенно неадекватная реалиям того времени и подлинному характеру Сталина как государственного деятеля якобы имевшая место история с обменом посланиями вылезла в период резкой активизации антисоветской, прежде всего антисталинской пропаганды времен поздней горбачевщины. А пропагандой в те времена руководил пресловутый «серый кардинал» ЦК КПСС А.Н. Яковлев.

Не столь уж трудоемкие поиски показали, что да, накануне войны в дипломатической практике СССР была одна кратковременная ситуация, к которой можно было бы привязать всю эту якобы имевшую место историю. К слову сказать, эти поиски сильно облегчил лично Л.А. Безыменский, ясно показавший (интересно, с чьей же подачи?) конкретную подсказку - где и что искать.

Еще раз о версии Безыменского, по которой выходит, что Жуков рассказывал ему об этом, как о факте, имевшем место в начале июня – начале второй декады июня 1941 года. Проще говоря, это факт серьезного разнобоя в версиях. Ибо между началом 1941 г. и началом июня и тем более началом второй декады июня 1941 года – колоссальная разница. О январском варианте и тем более варианте в начале 1941 г. уж и не говорю.

При описании этой истории Л.А.Безыменский пошел, как, очевидно, ему казалось, на вполне логичный и закономерный шаг. Предварил свое изложение беседы с Жуковым документальными фактами истории, использовав записи состоявшихся в начале мая 1941 г. бесед посла СССР в Германии В. Деканозова с послом Германии в СССР графом В. Ф. фон Шуленбургом. Однако приведя содержание этих документов в качестве преамбулы к рассказу Жукова, Безыменский фактически не только дезавуировал «тонкие» намеки маршала, но и, опираясь на авторитет маршала, также вдребезги разнес даже тень намека на какую бы то ни было возможность обмена посланиями между Сталиным и Гителром. И, кстати говоря, совершенно не заметил , что же на самом деле он сотворил.

Дело в том, что инициатива проведения этих встреч и бесед исходила от Шуленбурга. Не разделяя коммунистических убеждений, граф Вернер фон Шуленбург, был (вроде бы) противником войны между Германией и СССР. Зная, что это вот-вот случится – побывав незадолго до этого в Берлине и получив в апреле аудиенцию у фюрера, - Шуленбург понял, что войны не миновать (судя по всему, перед отъездом из Берлина он каким-то образом узнал о совещании Гитлера со своими генералами, во время которого фюрер впервые лично озвучил дату нападения на СССР – 22 июня) и потому решился на крайне нехарактерный для посла поступок: предупредил Советское правительство об агрессивных замыслах своего правительства. Сам ли решился или нет – абсолютно точно неизвестно до сих пор, но все расценивают этот его поступок чуть ли не как проявление антифашизма ...

Всего встреч было три - 5, 9 и 12 мая. В качестве «исходной точки» Безыменский использовал факт первой встречи Деканозова и Шуленбурга и их беседы 5 мая 1941 г. в Москве. Слегка «лягнув» содержание беседы 5 мая, поскольку в середине 90-х годов прошлого столетия это было особым шиком оголтелого антисталинизма, Л.А. Безыменский тут же перешел к развернутому цитированию записи беседы двух послов от 9 мая 1941 г. Она была сделана личным переводчиком Сталина и Молотова В. Павловым и до 1993 г. хранилась в секретном архиве Молотова.

Согласно этой записи, оттолкнувшись от содержания их беседы 5 мая, в которой Шуленбург пытался продвинуть тезис о необходимости каких-то совместных советско-германских действий на высшем уровне в целях предотвращения войны между двумя государствами, Деканозов с санкции Сталина и Молотова выдвинул следующую идею: «Я продумал вопрос о мерах, которые можно было бы предпринять. Мне казалось, что поскольку речь может идти об обоюдных действиях, то можно было бы опубликовать совместное коммюнике, в котором, например, можно было бы указать, что с определенного времени распространяются слухи о напряженности советско-германских отношений и назревающем якобы конфликте между СССР и Германией, что эти слухи не имеют под собой основания и распространяются враждебными СССР и Германии элементами» (АП РФ. Ф. 3. Оп. 64. Д. 675. Л. 162-168. Цит. по: Дипломатический вестник.1993. № 11-12, с. 75-77).

И не посвященному в тайны высшей политики нетрудно заметить, что устами Деканозова Сталин активно зондировал реальность возможности крепко повязать Гитлера совместным заявлением-коммюнике. Прежде всего, для того, чтобы в случае, если он и в самом деле посмеет в одностороннем порядке нарушить Договор о ненападении от 23.08.1939 г., всем в мире без объяснений было бы ясно и понятно, что именно он, коричневый шакал, и есть вероломный агрессор! Это, между прочим, вполне рутинная практика во взаимоотношениях между лидерами государств, тем более потенциальных противников, особенно по наиважнейшим вопросам политики, каковыми и являются вопросы войны и мира. Вспомните приведенное выше выступление Сталина 18 ноября 1940 года по итогам визита Молотова в Берлин.

Естественно, что как опытный разведчик и дипломат с огромным стажем Шуленбург мгновенно понял замысел Сталина. Однако зная практику своего фюрера - по возможности избегать ситуаций связывания рук, тем более совместными публично-письменными заявлениями, - выдвинул совершенно противоположную идею. Идею, которую спонтанной или даже сугубо личной, то есть «домашней заготовкой» самого Шуленбурга, ну никак не назовешь. В изложении Деканозова и записи Павлова, в точности которых сомневаться не приходится, идея Шуленбурга прозвучала так: «В ответ на мое предложение Шуленбург заявил, что у него имеется другое предложение. Он полагал бы целесообразным воспользоваться назначением Сталина главой советского правительства. По мнению Шуленбурга, Сталин мог бы в связи с этим обратиться с письмами к руководящим политическим деятелям ряда дружественных СССР стран, например к Мацуоке, Муссолини и Гитлеру, «может быть, - добавил Шуленбург, - и к Турции», и указать в этих письмах, что, став во главе правительства (Шуленбург опять как бы ошибочно сказал — «государства»), заявляет, что СССР будет и в дальнейшем проводить дружественную этим странам политику. Текст писем, адресованных указанным странам, мог бы быть одинаковым, но в письме, адресованном Гитлеру, во второй его части могло бы быть сказано, например, так, что до Сталина дошли сведения о распространяющихся слухах по поводу якобы имеющегося обострения советско-германских отношений и даже якобы возможности конфликта между нашими странами. Для противодействия этим слухам Сталин предлагает издать совместное германо-советское коммюнике примерно указанного мною содержания. На это последовал бы ответ фюрера, и вопрос, по мнению Шуленбурга, был бы разрешен.

Передав мне это, Шуленбург добавил, что, по его мнению, мое предложение о коммюнике хорошее, но надо действовать быстро, и ему кажется, что можно было бы, таким образом, объединить эти предложения.

В дальнейшей беседе Шуленбург отстаивал свое предложение, говорил, что надо сейчас очень быстро действовать, а его предложение можно очень быстро реализовать. Если принять мое предложение, то в случае передачи текста коммюнике в Берлин, там может не оказаться Риббентропа или Гитлера, и получится задержка. Однако если Сталин обратится к Гитлеру с письмом, то Гитлер пошлет для курьера специальный самолету дело пройдет очень быстро.

Видя, что Шуленбург не поддерживает предложение о совместном коммюнике, я сказал, что не настаиваю на своем предложении, которое было мною сделано по просьбе посла, выразившего беспокойство по поводу слухов. Кроме того, разговор о письме т. Сталина Гитлеру вообще является гипотетичным, и я не могу входить в подробности его обсуждения. К тому же я предвижу трудности в его реализации. Я еще раз повторил, что мне кажется, что мое предложение наиболее соответствует пожеланиям посла и не расходится с моим убеждением о полезности такой акции, и оно, безусловно может быть быстрее реализовано, чем предложение Шуленбурга.

В заключение беседы Шуленбург предложил еще раз вернуться к этой теме и встретиться у него на завтраке завтра или послезавтра, ибо это дело, мол, очень спешное. Он просил меня все же довести о его предложении до сведения т. Мо-лотова. 10 мая я обещал позвонить ему, чтобы условиться о времени следующей встречи. При беседе присутствовал т. Павлов В.Н. Беседа продолжалась 2 часа. В. Деканозов» (АП РФ. Ф. 3. Оп. 64. Д. 675. Л. 162-168. Цит. по: Дипломатический вестник.1993. № 11-12. с. 75-77).

А перед встречей 12 июня, Деканозов в тот же день получил от Молотова согласованную со Сталиным инструкцию о том, что надо сказать Шуленбургу. Вот текст этой инструкции, которая была написана в виде как бы прямой речи самого Деканозова: «Инструкции В.М.Молотова послу СССР в Германии В.Г.Деканозову для беседы с послом Германии в СССР Ф.фон Шуленбургом от 12 мая 1941 г.: “Я говорил с т. Сталиным и т. Молотовым насчет предложения Шуленбурга об обмене письмами, в связи с необходимостью ликвидировать слухи об ухудшении отношений между СССР и Германией. И Сталин, и Молотов сказали, что в принципе они не возражают против такого обмена письмами, но считают, что обмен письмами должен быть произведен только между Германией и СССР. Т.к. срок моего пребывания в СССР истек и сегодня я должен выехать в Германию, то Сталин считает, что Шуленбургу следовало бы договориться с Молотовым о содержании и тексте писем, а также о совместном коммюнике”» (АП РФ. Ф. 3. Оп. 64. Д. 675. Л. 174. Рукопись, подлинник, автограф В. М. Молотова. Имеется помета: «Секретный архив» и «Заявлено т.Деканозовым 12 мая 1941 г.» - в том смысле, что заявлено им Шуленбургу. – А.М.).

В первом пункте записи беседы Деканозова с Шуленбургом 12 мая говорится: «…1. Шуленбург не проявлял инициативы и не начинал разговора о предмете наших последних бесед. Он только упомянул о том, что получил из Берлина с курьером, прибывшим сегодня, пачку почты, в которой были также письма от Вайцзеккера и Вермана. Но ничего нового или интересного в этих письмах нет. Я взял инициативу и сказал Шуленбургу следующее: я говорил со Сталиным и Молотовым и рассказал им о предложении, сделанном Шуленбургом об обмене письмами в связи с необходимостью ликвидировать слухи об ухудшении отношений между СССР и Германией. И Сталин, и Молотов сказали, что в принципе они не возражают против такого обмена письмами, но считают, что обмен письмами должен быть произведен только между Германией и СССР. Так как срок моего пребывания в СССР истек и сегодня я должен выехать в Германию, то Сталин считает, что г-ну Шуленбургу следовало бы договориться с Молотовым о содержании и тексте писем, а также о совместном коммюнике. Шуленбург выслушал мое заявление довольно бесстрастно и затем ответил, что он, собственно, разговаривал со мной в частном порядке и сделал свои предложения, не имея на то никаких полномочий. Он вел эти переговоры со мной как посол в интересах добрых отношений между нашими странами. Он, Шуленбург, не может продолжить этих переговоров в Москве с Молотовым, так как не имеет соответствующего поручения от своего правительства. В настоящее время он сомневается даже, получит ли он такое поручение. Он, конечно, сделает все, чтобы такие полномочия получить, но он не уверен, что их получит. Они в германском посольстве, конечно, обратили [внимание] на шаги, предпринятые в последнее время Сталиным, т.е. на заявление советского правительства о прекращении деятельности в СССР дипломатических миссий Норвегии, Бельгии и Югославии. Посольство и представитель Германского информационного бюро своевременно телеграфировали об этом мероприятии советского правительства в Берлин, но, насколько им известно, германская пресса еще никак не реагировала на это событие. Конечно, не исключено, что германская печать в ближайшее время еще откликнется на заявление советского правительства. Не исключено, что они в своем посольстве не заметили (пропустили) такого сообщения, может быть, вследствие радиопомех или по причине расстройства аппарата «Сименс-Хелл», по которому они получают информацию из Берлина. Однако, во всяком случае, отсутствие немедленной реакции обращает на себя внимание, и это заставляет его, Шуленбурга, сомневаться в том, получит ли он поручение из Берлина вести в Москве переговоры о содержании письма Сталина Гитлеру и о последующем коммюнике. Было бы хорошо, чтобы Сталин сам от себя спонтанно обратился с письмом к Гитлеру. Он, Шуленбург, будет в ближайшее время у Молотова (по вопросу обмена нотами о распространении действия конвенции об урегулировании пограничных конфликтов на новый участок границы от Игорки до Балтийского моря), но, не имея полномочий, он не имеет права затронуть эти вопросы в своей беседе. Хорошо бы, если Молотов сам начал бы беседовать с ним, Шуленбургом, на эту тему или, может быть, я, Деканозов, получив санкцию здесь, в Москве, сделаю соответствующие предложения в Берлине Вайцзеккеру или Риббентропу.

Он же, Шуленбург, подчеркивает еще раз, что свои предложения он сделал, не имея на то полномочий. В процессе разговора Шуленбург давал понять, что у Берлина нет оснований давать ему полномочия и что он, Шуленбург, сомневается, что если бы он даже поставил сам этот вопрос, то такие полномочия он получил бы. При этом он несколько раз «просил» не выдавать его, Шуленбурга, что он внес эти предложения. Я ответил, что в связи с моим отъездом Шуленбург, очевидно, продолжит свои переговоры с Молотовым. Шуленбург заявил, что он постарается сделать все возможное в этом направлении…» (АП РФ. Ф. 3. Оп. 64. Д. 675. Л. 169-173. Цит. по: Дипломатический вестник.1993, № 11-12, с. 77-78. На оригинале этого документа имеется помета следующего содержания: «за завтраком у него (Шуленбурга) на квартире». Это означает, что ход и содержание беседы между Деканозовым и Шуленбургом контролировались НКГБ СССР техническими средствами записи разговоров, так как квартира германского посла была оборудована ими. Соответственно, выводы из этого простые: 1. Сталин придавал исключительное значение именно этой, третьей по счету встрече и беседе двух послов. 2. Запись Деканозова и Павлова исключительно точна, как, впрочем, и две предыдущих. Ведь Деканозов не был профаном в делах спецслужб и прекрасно понимал, что ход бесед контролируется записывающей аппаратурой НКГБ).

Очевидно же, что Сталин откровенно пытался использовать возникшую ситуацию, чтобы хоть как-то, пускай даже и на весьма ограниченный период времени, но хоть немного еще раз связать Гитлеру руки в целях выигрыша этого времени для более тщательной подготовки к отпору агрессии. Только этим-то, собственно говоря, и можно объяснить попытки действовавшего по поручению Сталина Деканозова всеми силами

ть идею о подписании и опубликовании для всеобщего сведения совместного советско-германского коммюнике. Кстати, обратите внимание, что действия Сталина находились строго в русле протокольно обязательного паритета и уважения к статусу глав правительств и государств.

Однако того же явно не скажешь о предложении Шуленбурга - оно совершенно отчетливо попахивает провокацией, если не вообще изощренно грязной. Особенно если учесть настойчиво озвучивавшуюся им идею об «инициативно-спонтанном» письме Сталина на имя Гитлера. Не говоря уже о его не менее настойчиво продвигавшемся пожелании, чтобы в письме был сделан акцент на то, что впредь СССР будет проводить дружественную этим странам – то есть Германии, Италии и Японии - политику. То есть, по его словам выходило, что до момента озвучивания такого предложения СССР проводил недружественную по отношению к Германии (а также Италии и Японии) политику. С любой точки зрения Шуленбург круто перегнул палку. Никакой дружественной политики со стороны СССР по отношению к Германии (а также Италии и Японии) не могло быть в принципе и по определению. Как, впрочем, и со стороны Германии (а также Италии и Японии) по отношению к Советскому Союзу. С обеих сторон эта был голый прагматизм в настороженно-боевой стойке. Более того. СССР не нуждался в таких рекомендациях, потому что осуществлял очень взвешенную, чрезвычайно осторожную, но в то же время и принципиальную политику. Главная задача Сталина в том и состояла, чтобы не допустить ни малейшей возможности для нападения на СССР. Особенно в двухфронтовом варианте, то есть с участием Японии.

Тут дело еще и в том, что ни в Третьем рейхе, ни в Англии того времени, ни тем более за океаном никогда до конца не понимали, если вообще понимали, что принципиально жестко осознававший свою глобальную ответственность за судьбу СССР и его народов Сталин исповедовал и придерживался лишь одного замысла, который он совершенно откровенно продемонстрировал еще 23 августа 1939 года: СССР с Германией ровно настолько, насколько западные демократии не столько не с СССР, сколько против него. Но не более того, чтобы, тем самым, как минимум на какое-то время оттянуть фатально неминуемое столкновение с Германией, неизбежность которого предрешало постоянное и целенаправленное провоцирование Западом Германии к нападению на Советский Союз, а также обеспечить СССР более выгодные стратегические условия вступления в неминуемую не по своей воле войну!

Так что совершенно неважно, по собственной ли инициативе действовал граф Шуленбург или же с ведома и согласия самого Гитлера. Или, как минимум, по согласованию со своим прямым начальником - министром иностранных дел нацистской Германии И. Риббентропом. Провокация - она и есть провокация, тем более что в данном случае она явно преследовала далеко идущие цели. Ведь как бы ни было написано такое письмо, но в варианте именно Шуленбурга сам факт «спонтанной инициативности» со стороны Сталина давал бы возможность действительно усмотреть, что до этого СССР проводил недружественную по отношению к ним политику. Особенно по отношению к Германии. Кстати говоря, именно этот тезис впоследствии и стал главным в меморандуме германского правительства, который Гитлер поручил Шуленбургу всучить Советскому правительству в момент начала агрессии.

Повод можно было бы создать хоть куда - с начала мая 1941 г. СССР стал передислоцировать войска на Запад, что было зафиксировано германской военной разведкой, демонстративно провел крупные учения воздушно-десантных войск, демонстративно призвал около 800 тысяч резервистов. Причем настолько демонстративно, что все сообщения германских дипломатов и разведчиков буквально пестрели этими данными (Вишлёв О.В. «...Может быть, вопрос еще уладится мирным путем»//Сборник «Вторая мировая война. Актуальные проблемы». М., 1995, с. 44).

Задача и цель Деканозова во время этой беседы (а, по сути-то, в первую чередь Сталина и Молотова) цель как раз в том и состояла, чтобы подчеркнуть неслучайность всех этих военных мер, особенно передислокации войск к западным границам, и тем самым оказать упреждающее определенное устрашение на Берлин.

Тут вот что еще следует иметь в виду. 4 мая 1941 г. Гитлер выступил с программной речью в рейхстаге, в которой даже и не упомянул об СССР! Как будто занимающего 1/6 часть суши земного шара крупнейшего государства мира и не существует! 5 мая 1941 г. Сталин выступил со ставшей знаменитой речь перед выпускниками военных академий на приеме в Кремле. Слухи об этой речи мгновенно распространились в дипломатическом корпусе Москвы и до того взволновали и обеспокоили немецкое посольство и резидентуру германской разведки, что они немедленно стали предпринимать все возможные усилия, чтобы узнать точно, что конкретно говорил Сталин (причем германская разведка занималась этим даже во время войны, тщательно опрашивая всех попавших в плен советских старших офицеров и генералов). 6 мая 1941 г. Сталин был назначен председателем Совета Народных Комиссаров СССР, проще говоря, главой правительства. Так что тевтонам было отчего взволноваться.

Надо отдать должное германским дипломатам и разведчикам, они мгновенно просекли это, хотя Москва, как это уже ясно видно из выше изложенного, умышленно поступала подобным образом. Однако куда важнее иное. В предложении Шуленбурга просматривалось явное стремление Берлина заполучить от Москвы признание установленного нацистской Германией в Европе «нового мирового порядка» и ведущей роли оси «Берлин - Рим - Токио» в мировых делах. То есть фактически заставить письменно расписаться в том, что от почти до нуля сведенного антизападничества в идеологии Москва решительно переходит к реальному военно-геополитическому антизападничеству чуть ли не как четвертый член этой оси! Вот и получается, что никакого иного вывода из этой истории, кроме как вывода о провокации Шуленбурга (или тех, кто сподобил его на это, а он лишь стал передаточным звеном) с далеко идущими целями невозможно сделать. Абсолютно естественно, что Сталин не пошел на такой шаг, дабы не дать в руки геополитического противника документальный компромат на СССР и на себя.Потому что столь совершенно не характерная для очень выдержанного нацистского посла-разведчика настойчивость в навязывании тезиса об очень срочной «инициативно-спонтанной» отправке Сталиным письма на имя Гитлера, просто физически не могла не вызвать у Иосифа Виссарионовича сильных подозрений о том, что это четко спланированная Берлином грязная провокация. Особенно если учесть, безапелляционную уверенность Шуленбурга в предоставлении гарантии присылки фюрером специального самолета за этим письмом.

В ситуации конца первой декады мая 1941 г. такие подозрения были особенно естественны – достаточно взглянуть на приведенную выше краткую хронологию событий в самом начале первой декады мая 1941 г.

То есть по складывавшейся тогда ситуации явственно выходило, что подобное письмо для чего-то было до крайности необходимо Гитлеру. И явно не в самых лучших по отношению к СССР целях. В этом сомневаться не приходилось. А во время встречи 12 мая Шуленбург вообще очень настойчиво несколько раз повторив, что он не имел полномочий от Берлина выдвигать такие предложения, неоднократно высказал просьбу не выдавать его в том смысле, что именно он явился инициатором постановки вопроса о письме (АП РФ. Ф.З. Оп. 64. Д. 675. Л. 169-173. Машинопись, заверенная копия). Что за игру он вел – непонятно до сих пор. Ничего не остается, как окончательно склониться к варианту провокации с участием посла.

Да вы и сами посудите. Всего-то через несколько дней после первой встречи с Деканозовым столь настойчивое пожелание посла об инициативно-спонтанном, аж срочном направлении Сталиным письма на имя Гитлера?! И это говорит посол, который сам спустя всего-то три дня откровенно заявляет, что не имеет на это никаких официальных полномочий, что действует на свой страх и и риск, что не уверен, что он получит такие полномочия и даже просит его не выдавать, но, тем не менее, выдает едва ли не «гарантию» того, что Гитлер обязательно пришлет самолет за письмом!? Такое впечатление, что Шуленбург вообще не отдавал себе отчета в том, с кем он имеет дело? Что Сталина и Молотова на мякине, даже сдобренной патокой никак не проведешь!

Ведь уже в начале мая 1941 г. Сталин ясно видел, что в мае нападение точно не произойдет, ибо донесения всех видов разведки все более отчетливо свидетельствовали о том, что нападение произойдет в июне, причем со все более возраставшей конкретизацией на 20 числа июня. А одним из первых, кто сообщил в Москву об этом, был ценный агент ГРУ – «АБС» (Курт Велкиш, сотрудник германского посольства в Бухаресте).

Именно он в информации от 5 мая первым сообщил, что время нападения переносится на середину июня (ЦА МО РФ. Ф. 23. Оп. 24119. Д. 1. Л. 737-740. Копия). Немалую роль в том, что Сталин не поддался на провокацию Шуленбурга сыграло также и сообщение от 10 мая 1941 г. одного из самых доверенных агентов ГРУ - «Альты» (Ильза Штёбе). Она, в частности, информировала, что «военное министерство разослало директивные письма всем своим военным атташе о необходимости опровержения слухов о том, что Германия якобы готовит военные действия против России. Военное министерство требует от военных атташе выступать с разъяснениями, что Германия концентрирует свои войска на Востоке для того, чтобы встретить в готовности мероприятия с русской стороны и оказать давление на Россию» (Лота В. «Альта» против «Барбароссы». М., 2004, с. 305). Элементарный анализ этого сообщения «Альты» показывает, что, с одной стороны, по указанию Гитлера военные атташе Германии за рубежом должны были подготовить почву для взрывного перебрасывания всей ответственности за развязывание войны на СССР в момент ее начала. С другой же, такое распоряжение военного ведомства Третьего рейха как бы подыгрывало продвинутой в это же время британской разведкой Берлину дезинформации о том, что в случае начала вторжения на Британские острова, СССР может ударить по Германии (советская внешняя разведка своевременно установила факт продвижения такой дезинформации и сообщила об этом). В определенной степени это было продолжениесм давления на Англию, дабы она согласилась на условия Берлина о сепаратном мире, которые привез Гесс или, по крайней мере, чтобы не мешала агрессии Германии против СССР.

Короче говоря, к встрече 12 мая и без того явно небеспочвенные подозрения, которые просто физически не могли не обуревать Сталина и Молотова, самим ходом событий международной жизни трансформировались в более чем обоснованное убеждение, что это действительно провокация – ведь тогда стало известно о полете Р. Гесса! Проще говоря, обладай Гитлер таким срочно отправленным «инициативно-спонтанным» письмом Сталина, то утверждая, что-де Англии более не на кого и не на что надеяться, ибо даже (даже!) Москва признала верховенство Германии, Гесс от имени фюрера с удвоенной энергией шантажировал бы Лондон, призывая (вынуждая!) его либо согласиться на почетный мир, естественно, на нацистских условиях, либо же присоединиться к его, Гитлера, броску на Восток под предлогом ликвидации большевистской угрозы! А, как минимум, просто не мешать Третьему рейху разделать с Советским Союзом, то есть в убедительной для Берлина форме гарантировать, что второй фронт против Германии не будет открыт (что, кстати говоря, чуть позже лондонские «джентльмены» и сделали). По крайней мере, на период времени, в течение которого берлинским бандитам грезился успех их блицкрига.

Как представляется, вот теперь-то ситуация с якобы состоявшимся обменом посланиями между Сталиным и Гитлером полностью прояснена. Не было никаких посланий. Не было никакого обмена посланиями. Гитлер, Риббентроп, Шуленбург и прочие не на того нарвались! Вместо обмена посланиями Сталин и его ближайшие соратники осуществляли акции дипломатического и военного устрашения, вплоть до угроз бомбардировки территории Третьего рейха, что четко зафиксировано в архивах, опубликовывал Опровержения и Заявления ТАСС (от 9 мая и 13 июня, опубликовано в советской прессе 14 июня), четко показывавшие, кто на самом деле стремится нарушить мир, кто является подлым и вероломным агрессором, санкционировал переброску войск из внутренних военных округов в западные приграничные округа и еще многое другое сделал.

Короче говоря, если подвести окончательный итог всему сказанному выше, то вся эта якобы история с якобы имевшим место обменом посланиями должна была, по замыслу тех, кто намалевал эту дурную пьесу, послужить обвинению Сталина в наивности и неразумной доверчивости, которая якобы и привел к невиданной трагедии 22 июня 1941 года. Если уж совсем по простому, то послужить укреплению в массовом сознании убеждения, что во всем виноват Сталин.

НЕ ВЫШЛО! ПОТОМУ ЧТО НЕ СРОСЛОСЬ! ПОТОМУ КАК ИЗНАЧАЛЬНО НЕ МОГЛО СРОСТИСЬ! ИБО ДАЖЕ ВРАТЬ НАДО УМЕЮЧИ! ЖАЛЬ ТОЛЬКО, ЧТО В ЭТИ ИГРЫ ВТЯНУЛИ МАРШАЛОВ СОВЕТСКОГО СОЮЗА!

Не освещенным остался один аспект – реально имевший

Читайте также

Новый адвокат Ефремова надеется смягчить приговор до четырех лет условно

18/09/2020

Фото: dp73.spb.ru

Эльмана Пашаева лишили статуса адвоката сроком на 1 год. Такое решение приняла Адвокатская палата Северной Осетии. Квалификационная комиссия признала, что правозащитник грубо нарушил Кодекс профессиональной этики во время громкого процесса по поводу ДТП со смертельным исходом, виновником которого признали Ефремова.

Юрист: соратникам Навального за вывоз улики из страны грозит тюрьма

18/09/2020

Скриншот видео

Ранее были опубликованы подробности «расследования», согласно которому оппозиционер мог быть отравлен с помощью бутылки воды еще в отеле в Томске, до выезда в аэропорт 20 августа. Как сообщили сотрудники ФБК, бутылку со следами яда группы «Новичок», ставшей основной уликой немецких властей, обнаружили и вывезли его сопровождающие.

Игра в «бутылочку»: Новая версия об источнике отравления Навального

18/09/2020

Фото: Instagram Алексей Навальный

Ранее издание «Проект» опубликовало расследование, согласно которому оппозиционер мог быть отравлен через бутылку воды еще в отеле в Томске, до выезда в аэропорт 20 августа. Как сообщили сотрудники ФБК, бутылку со следами яда группы «Новичок», ставшей основной уликой немецких властей, обнаружили и вывезли его сопровождающие.

МИД призвал прекратить травлю диспетчеров из-за крушения самолета Качиньского

17/09/2020

Фото: МИД РФ

Сегодня пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков заявил, что выдать Польше диспетчеров невозможно, потому что этого не допускает российское законодательство.

Бывший военный кинолог основал приют для служебных собак-пенсионеров

17/09/2020

Фото: priderussia.ru

За 23 года существования приюта слухи о нем разошлись по всей России и Фокину стали привозить отслуживших свое животных, с которыми он отлично находил общий язык. Благодаря хорошему уходу, четвероногие сотрудники доживают до глубокой старости, при этом не чувствуя себя брошенными.

Песков: выдача российских диспетчеров Польше невозможна

17/09/2020

Фото: AP News

В октябре 2017 года польская правительственная комиссия, занимающаяся пересмотром результатов расследования крушения Ту-154 президента Леха Качиньского, при расшифровке данных бортовых самописцев установила, что на борту якобы произошел взрыв и люди, которые «вели» самолет, могли быть к этому причастны.

Подписаться на эксклюзив

Подпишитесь на нашу рассылку и вы всегда будете в курсе событий еще до того, как это станет известно в СМИ

Подписаться